Школы верховой езды
Венская испанская школа верховой езды
Наследие Гэриньера вряд ли дошло до наших дней, если бы не Венская испанская школа верховой езды, история которой начинается одновременно с историей выездки в Европе вообще.
Эта школа впервые упоминается в 1572 году. В 1580 году учрежден конзавод «Липпица», где была выведена липпицанская порода лошадей, очень способных для выездки. Известно, что предками липпицанов, которыми была укомплектована Венская школа, были испанские лошади. Отсюда и название Венской школы — испанская. «Испанский шаг» и другие искусственные упражнения в школе не культивировались и с ее названием не связаны.
Вот уже на протяжении более четырех веков в Вене верховую езду и выездку лошадей совершенствуют и доводят до уровня искусства, которое можно справедливо назвать классическим верховым искусством.
Кроме классического метода и своеобразного конского материала, Венская школа располагает прекрасным манежем, построенным в 1735 году по проекту известного архитектора Фишера фон Эрлаха. В этом белоснежном здании когда-то выступал Бетховен и заседал парламент. Сейчас раз в неделю дается представление белоснежных коней, которые несут золотые оголовья, белые седла. Всадники в длинных черных сапогах, коричневых фраках и белых бриджах.
Школа не работает для представлений, она стала скорее музеем, при этом главным считается сохранение традиций — понимание верховой езды как цели в себе, как искусства, поиски совершенства, отказ от конкуренции, от моды, от дешевой популярности, от личной славы. А это довольно трудная задача.
Некоторые личности в этом хорошо организованном коллективе все-таки особенно выдвигались. Больше всех уважают Макс Риттер фон Вейротера, который работал в школе с 1813 по 1833 год и был здесь оберберейтором. Известными по всей Европе обер-берейторами были Нидермейер (1867—1887) и Мейкснер (1897—1916). Последнего иногда называли «гением верхового искусства». Его учеником был один из самых известных всадников и тренеров Ричард Ветьен (тренер олимпийских команд троеборцев США в 1948 году, и выездки в ФРГ в 1956 году).
Его книга «Дрессировка лошадей для высшей школы», 1922 года издания, до сих пор является одним из самых ценных руководств по выездке. Крупным деятелем в истории школы был и Алоис Подгайский (обер-берейтор с 1935 года, директор с 1939 по 1964 год), развивший особенно бурную деятельность для популяризации школы.
Подгайский сам стал в 1936 году бронзовым призером Олимпийских игр. Чтобы доказать универсальность липпицанских лошадей и венских методов тренировки, он участвовал даже в международных соревнованиях по преодолению препятствий. Его богатое литературное творчество, особенно «Классическое верховое искусство» (1965) дает подробное изложение Венских традиций и методов, которые до этого передавались почти исключительно устно.
Школа дала много воспитанников, которые перенесли методы школы в другие страны и школы и в более обычную выездку. Самой видной фигурой среди них был Льюис Зеэгер, автор книги «Система верхового искусства» (1844), которая стала пособием как для берейторов Вены, так и для «немецкой школы» по выездке. В широко известной Ганноверской кавалерийской школе работал бывший обер-берейтор Гебхардт (Вена, 1887—1897), сделавший эту школу главным центром высшей школы верховой езды в стране. Совсем недавно свой вклад в олимпийскую историю внес еще один бывший обер-берейтор школы Георг Валь — тренер олимпийской чемпионки 1976 года Кристины Штюкельбергер.
В чем же сущность «классической школы» или «классического верхового искусства»?
Подгайский выражает цель выездки так: «Всадник должен чувствовать, что он является частью своей лошади». Такая гармония лошади и всадника — это главное отличие классической езды. Венская школа по своим традициям и конскому материалу склонна искать гармонию путем постоянного повышения сбора. Совершенство выполнения упражнений в максимальном сборе характеризуют такие примеры:
Нидермейер (обер-берейтор с 1867 по 1887 г.) показывал пиаффе, изменяя ритм движений точно по метроному, ритм которого изменяли посетители. На крупе его лошади при исполнении пиаффе стоял полный стакан с водой.
Мейкснер считал лучшей пробой выезженности лошади упражнение, которое сам иногда демонстрировал: двигаясь галопом по средней линии манежа, выполнял через каждые два маха галопа пируэты переменно налево и направо, каждый пируэт ровно шесть махов галопом, — всего восемь пируэтов налево и направо. И, пожалуй, правы были такие берейторы, которые обижались за сравнение их с цирковыми наездниками. Венские наездники гордо заявляли, что в цирке никогда не бывает такой выезженности и эластичности лошадей.
Неизменность идеалов способствовала образованию в Вене строго регламентированной методики подготовки лошадей. Последовательность упражнений в целом цикле подготовки и в каждом уровне очень стандартна. Вся подготовка делится на три фазы:
Первая фаза (один год) называется—езда прямо вперед. Лошадей берут в работу с 3,5-летнего возраста. Сначала их приучают двигаться и уравновешиваться на корде, потом выезжают ездой по прямым линиям, свободно, без малейшего сбора. Большое внимание уделяют спокойствию, ритму, контакту с поводом. Специальных упражнений не требуют, к концу года доходят до правильного подъема в галоп. В седло сажают обычно только молодых, начинающих всадников, так как старые будут слишком требовательны.
Вторая фаза (около одного года) — строевая езда. Развивают аллюры, импульс, гибкость лошадей, работают много на крупу, в углах, боковыми движениями на рыси. Применяются полуодержки, выпрямление, езда в сборе. В конце периода вырабатываются остановки, пируэты на шагу, осаживание.
Третья фаза может быть очень продолжительной. Это вся высшая школа. Упражнениями высшей школы начинают только на совершенно послушной, мягкой, собранной лошади. Естественные аллюры должны быть лучше развиты, лошадь физически заметно красивее и сильнее, чем в начале подготовки.
Сейчас принято сложные упражнения начинать с менки ног на галопе, которые развивают до менки в два этапа. (В Вене менку ног в один темп считали цирковым трюком, но в книге Подгайского дается описание этого упражнения.) После менки следуют пируэты на галопе, потом пиаффе и пассаж.
Когда лошади уже совершенно обучены пиаффе как в руках, так и под всадником, в пилярах и в длинных поводьях (вожжах), начинают работу над школьными прыжками.
Подготовкой к ним является левада, которая достигается увеличением сбора во время пиаффе до того, что вся тяжесть лошади переносится на задние ноги и передние ноги сгибаются под передом. Лошадь не должна вставать на дыбы, и такая стойка при хорошем исполнении абсолютно неподвижна, как конная статуя.
Из этого положения махом переда вверх и отталкиванием задними ногами получается круппада, несколько (2—5) маленьких прыжков на задних ногах называется курбет. Труднейшие прыжки — баллотада и каприоль — требуют сильнейшего толчка, при котором корпус лошади будет в воздухе в горизонтальном положении.
Школьные прыжки довольно спорные упражнения. В Вене считают их естественным продолжением развития несущих и толкающих сил задних ног и умения пользоваться этими силами. Но поскольку школьные прыжки культивируются в очень узком кругу и требуют таких качеств, которые очень редки и не очень связаны с движением вперед, то понятно, что ФЕИ никогда не включало их в свои программы.
Для всадника эти прыжки являются интересной пробой равновесия и крепости посадки. Они исполняются всегда в седле, от которого стремена отстегнуты.
Обучение всадника происходит в Вене в той же последовательности упражнений, что и обучение лошади.
На освоение правильной посадки идут первые 6—12 мес и в это время ученики ездят только на корде. Следует езда на готовой лошади, обычно на лошади учителя, который так лучше всего может показать каждое упражнение. Через 2—4 года ученик способен выполнять на такой лошади все упражнения высшей школы, иногда его выпускают даже на представления. Но самому обучать лошадей ему позволят через 4—6 лет занятий, полный курс длится 6— 8 лет. Вообще всадник продолжает учиться всю жизнь, даже его посадку регулярно улучшают и поправляют работой на корде. «Высшая школа верховой езды как мудрость жизни — она приобретается в зрелом возрасте», — писал директор Гандлер.
В Венскую школу принимают только с 18 лет и предыдущие занятия верховой ездой считают скорее минусом, чем плюсом. Одновременно в школе только 4 ученика (лошадей в школе 60, выступающая группа берейторов 12 человек). С каждым из них занимаются два тренера из числа выступающих берейторов. Ученик имеет двух лошадей — готовую, которая учит его, и молодую, которую он сам учит. Требования к ученикам строгие, довольно часто их просят уйти через несколько лет занятий.
Для сохранения традиционной методики подготовки лошадей ограничены средства управления. Например, в руке всадник может держать только деревянную палку, притом при езде на трензеле—во внутренней руке концом вниз; при езде с мундштучным оголовьем — в правой руке концом вниз, а при езде только на мундштуке — в правой руке концом вверх. Все упражнения и движения вырабатываются сначала только на трензеле, мундштук надевают только на «готовую» лошадь. На корде, в руках, в пилярах и на вожжах пользуются развязками и кавессоном, который давит на нос лошади. Шпоры применяют впервые на втором году обучения лошади, обычно после овладения боковыми движениями до обработки остановки.
Работу в руках считают классическим приемом, но им сейчас пользуются только на лошадях, которые уже освоили под всадником энергичное движение вперед и податливость и мягкость при хорошем контакте повода. В руках работают 5—7 мин на уроке, в основном при выработке пиаффе и школьных прыжков.
К принципам классической школы относится избегание любых пороков и отклонений от правильных движений. Если у лошади уменьшается мах или изменяется ритм естественных движений, работу считают неправильной. Большой проблемой остается уход лошадей за повод, так как липпицанские лошади очень склонны к этому.
Большой ошибкой считается также открытый рот у лошади. Это понимают как сопротивление, избегание контакта с поводом. Но и такие маленькие пороки, как беспокойные уши или хвост, замедляют часто процесс подготовки. Ведь главным условием, чтобы чисто работать и долго сохранять лошадь, называют в Вене всегда медлительность, умеренность, терпеливость.
«Вполне можно готовить лошадь высшей школы уже к 8-летнему возрасту, но такая лошадь скорее всего уже в 12 лет будет изношена»,— пишет Подгайский. В Вене лошади выступают иногда до 30 лет. Конечно, сами последователи классической школы признавали, что абсолютно по классическим правилам лошади будут готовы к соревнованиям слишком поздно, а часто и никогда. Например, Штейнбрехт писал о пассаже и пиаффе: «Нормальной работой могут только отдельные особенно способные лошади в руках опытных и умелых всадников усвоить эти упражнения и только очень немногие из них подойти близко к идеалу». Искусство признает только таланты. Для современной верховой езды Венская школа дала основы выездки, сохранила и распространила культуру верховой езды.
Р.КОЛЛОМ
Французская школа
Основные принципы ФЕИ по выездке созданы как компромисс немецкой и французской школ выездки.
Французская школа (или французский стиль классической школы) образовалась в основном в Сомюрской кавалерийской школе, самой влиятельной и старой (после Венской) школе верховой езды. В Сомюре занимались подготовкой офицеров для действующей армии, поэтому она имела 400 лошадей и там не ограничивались выездкой. Инструкторы и воспитанники школы прославились во всех видах конного спорта — сначала в прыжках в высоту и в стипль-чезах, потом в троеборье преодолении препятствий, в выездке. Олимпийские чемпионы по выездке Лесаж (1932 год – на фото) и швед Сэн Сир (1952 и 1956 годы) были представителями этой школы. Традицией школы было принятие учеников и стажеров из других стран. Благодаря этому влияние Сомюрской школы было огромно, особенно в 35—50-х годах XX века. В Прибалтике еще живы некоторые конники, получившие там подготовку.
Наиболее влиятельным, главным преподавателем Сомюра в середине XIX века был граф д'0р, талантливый всадник, получивший большую известность как решительный противник Бошэ. Граф д'0р родился в конце XVHI века. Борьбу против Бошэ он вел не с позиций старой Версайской школы и не во имя классической выездки. Наоборот, его методы отличались от классических еще больше, чем методы Бошэ. Главный лозунг д'0ра звучал так: «Вперед, вперед и еще раз вперед!». Он писал: «Чем больше вы преодолеваете сопротивление лошади, тем легче вы управляете ею при помощи поводьев, но настоящая верховая езда состоит не в уничтожении импульса лошади двигаться вперед, а в направлении этого импульса. В первом случае легче собрать и удержать лошадь, но зато возникают трудности, когда нужен быстрый аллюр».
Ключ к искусству управления лошадью д'0р видел в ловкости и опыте всадника справиться с любой лошадью «такой, как она есть». Как это сделать, оставалось прежде всего делом интуиции, и импровизация ставилась выше системы подготовки. Д'0р был скупым на объяснения, он любил показать и требовать: «Делайте, как я делаю!». Для ускорения подготовки солдат часто сажали на незнакомых и недостаточно обученных лошадей и требовали выполнения всех разученных фигур. В езде разрешался любой стиль, лишь бы всадник справлялся с лошадью. Но д'0р строго следил, чтобы требования к лошади не превышали тех, что он требовал сам. Д'0р создал теоретическое обоснование «вытеснять одно сопротивление при помощи другого» для достижения требуемого движения. В конкретной механике движения это объяснялось как «противопоставление плеч лошади ее бедрам». Это означало и держать плечи прямо перед бедрами лошади, и движение лошади на поворотах «как лодка», т. е. без огибания по линии движения. Так, между прочим, в наше время управляют лошадью многие лучшие конкуристы мира, особенно на крутых поворотах с большого хода.
Хотя д'0р видел свою цель в улучшении практической, прежде всего полевой езды и хотел упростить выездку лошади, он видел и опасность «небрежности», отказа от требований к лошади, чтобы та не оказывала сопротивления. Он не бросал классических упражнений, но современные критики упрекали его, что его лошади никогда не ходили хорошим пассажем. Д'0р открыл ценность прибавленных аллюров как нового элемента выездки. Ему принадлежит и описание правильного, т. е. естественного положения шеи и головы на этих аллюрах — удлинения и опускания шеи, вообще «удлинения рамки».
В посадке д'0р заметно укоротил стремена и вместе с тем неустанно требовал «прогнуться в пояснице», чем заметно расходился с немецким «требовать поясницей».
Окончательным создателем «французской школы» обычно считают все-таки генерала Л'0тта (1825—1904), который был главным преподавателем и командиром Сомюра, а потом, с 1886 года, — президентом комитета кавалерии. Л'0тт очень основательно изучал прежние методы, был учеником и личным другом обоих конкурирующих знаменитостей своей молодости — Бошэ и д'0ра. Богатый личный опыт выездки лошадей он запечатлел в дневнике, который вел 55 лет. Им написаны «Вопросы конного дела», «Воспоминания офицера кавалерии», а прежде всего он создатель Устава французской кавалерии 1876 года, где узаконены французские методы, а также впервые на континенте официально признается и требуется в кавалерии облегченная рысь.
Л'0тт дал официальное признание и прибавленным аллюрам д'0ра как специальным упражнениям. В отличие от Бошэ он высоко ценил естественный импульс и ему принадлежит характеристика этого импульса, как «морального стремления идти вперед». А известный лозунг д'0ра он видоизменил и уточнил в своем известном принципе: «Спокойно, вперед, прямо!».
В конце своей карьеры он отклонил кандидатуру Джеймса Филлиса на пост главного преподавателя Сомюра, заявив, что принимать метод одного человека значило бы «пренебрегать опытом многих веков».
Сам он учился у всех, был против любых крайностей и умел пользоваться достоинствами всех методов. Особенно он ценил все-таки Бошэ и д'0ра. По его мнению, в полевой езде нужно учиться у д'0ра, а в высшей школе — у Бошэ. Но притом он был уверен, что «даже самая правильная методика не может гарантировать результата», и сравнивал верховое искусство с музыкой и с изобразительным искусством, где нужны «особенные способности восприятия». Роль обучения велика только в начальной стадии, и именно в создании системы начальных упражнений видел Л'0тт свою задачу и цель.
Для укрепления спортивного направления в Сомюре много сделали командиры в период от первой до второй мировой войны. Например, Данлу ввел прыжковую посадку Каприлли в своем варианте, и во Франции до сих пор говорят о «посадке Данлу». Международное признание заслужил генерал Декапентри, начальник Сомюра (с 1926 по 1949 год), автор книги «Академическая выездка», председатель комиссии по выездке при ФЕИ с 1947 года. Им и Гюставом Pay из ФРГ совместно были созданы правила ФЕИ по выездке. Притом сохранилось существенное различие методов. Французы ставят выше импровизацию, роль личного мастерства всадника, красоту посадки, легкость и точность управления. В ФРГ ценят прежде всего систематичность, научность, правильность аллюров, способности лошади, сохранение естественности и спокойствия.
Но идет время и методы выездки постепенно сливаются, взаимопонимание конников увеличивается. Метко сказал об этом уже Гюстав Pay: «Немецкий всадник приобрел более мягкие руки и не собирает так сильно лошадь, француз стал больше собирать лошадь и брать ее в повод».
Р.КОЛЛОМ
Немецкая школа
Когда старую немецкую школу отождествляют с классической школой, то видят в ней сохранение и некоторую модернизацию идей Гэриньера и венских берейторов. Но у этой школы есть и самостоятельная история. Создатели школы всегда были более точны и основательны, но также более педантичны и догматичны в объяснении и обосновании деталей выездки, чем сами открыватели этих принципов.
Первым своим классиком приверженцы старой немецкой школы обычно называют Людвига фон Гюнерсдорфа, автора «Введения к самому естественному и лучшему способу выездки лошадей» (1791). Он был в почете даже у французских мастеров, последователей Гэриньера, как самый точный и ясный в объяснении деталей упражнений.
Первым всадником, которого считают основоположником старой немецкой школы, был Гюстав Штейнбрехт (1808—1885). Его имя ставят в один ряд с Ксенофонтом, Плювинелем и Гэриньером.
Штейнбрехт учился у Льюиса Зеэгера, руководил несколькими манежами и почти всю жизнь выезжал лошадей для цирка, но не в цирковой, а в классической манере. В 1857—1858 гг. он написал заметки, которые его ученик Пауль Плинцер после смерти учителя издал под заглавием «Гимназии лошади».
На основе этих заметок были выработаны инструкции для кавалерии 1912, 1926 и 1937 годов, ставшие основным законом для конников не только в довоенной Германии.
Учение Штейнбрехта основано на определении и требовании чистых аллюров, это то же самое требование, которое Подгайский потом характеризовал «как движение лошади под всадником так же, как она двигалась бы без всадника». А в современных научных понятиях — это целесообразная эффективная спортивная техника лошади. Важным условием такой техники можно назвать действие движущих сил на всю массу лошади, на центр ее тяжести без потерь из-за напряжения антагонистических мышц и лишних моментов вращения.
Штейнбрехт сам высказывался об этом так: «... надо систематической последовательностью гимнастических упражнений развить мышцы лошади так, чтобы они давали всем частям скелета такие направления, которые необходимы для верховой езды»; «Направляй свою лошадь вперед и держи ее прямо!». Это означает заботу всадника держать толкающую силу задних ног постоянно в действии до такой степени, что не только на месте, но даже при осаживании главным стремлением лошади оставалось бы идти вперед; «Задача берейтора выполнена, и лошадь полностью выезжена, когда обе силы, скрывающиеся в задних ногах, — толкающая сила и несущая сила (последняя в соединении с эластичностью) — развиты до величайшей степени, и всадник может их действие и взаимное соотношение по своему желанию точно регулировать». Правильную технику движений нельзя определить только механикой, важно, какими мышцами достигается усилие, положение тела, ускорение и т.д., и насколько экономен и целесообразен режим работы мышц.
Начиная со Штейнбрехта, значительно возросло внимание к этой стороне движения взамен достижения внешней формы лошади. «Внешняя форма, достигнутая за счет уменьшения хода,— это в верховой езде преступление», — категорически заявил известный преподаватель кавалерийских школ Шмидт.
Важной характеристикой, правильности работы мышц животного стало понятие «лошади, работающие спиной», противопоставляемое понятию «лошади, работающие ногами». Работают (ходят) спиной лошади, у которых мускулатура спины раскрепощена, спина «принимает всадника» и мышцы спины участвуют в движении, напрягаясь и расслабляясь ритмично. У лошадей, «ходящих ногами», спина постоянно напряжена, движение создается только ногами, без движения мышц спины.
Эти важные положения созданы не Штейнбрехтом, а братьями Гюнтер в 1859 году. А затем это явление очень подробно описал видный преподаватель Ганноверской кавалерийской школы Холлойфер. Его теорию Штейнбрехт и его последователи немного видоизменили, а именно о действительном вертикальном раскачивании (выгибании и разгибании) позвоночника уже не говорят, а главное внимание уделяют расслаблению и ритмичной работе мышц спины лошади, эластичности задних ног и пружинистому стремлению шеи вперед и вниз, которые являются результатом правильной работы спины.
Всеобщее международное признание этот критерий правильного движения начал находить в судействе выездки только после Олимпиады 1956 года, а во времена Штейнбрехта именно этим иногда объясняется отставание лошадей будто абсолютно подчиняющихся всаднику, от лошадей, которые имеют больше ошибок при исполнении упражнений и даже двигаются менее гармонично с всадником, но становятся чемпионами благодаря особенно хорошим движениям на всех аллюрах.
Другим критерием, введенным представителями этой школы, чтобы выше оценивалась неиспорченность естественных движений, стало особое внимание к прибавлению шага. Такое требование выдвинул Гюстав Pay, чтобы исключить возможность успеха лошадей, у которых естественные движения потеряны торопливой и насильственной выездкой или просто злоупотреблением трудными упражнениями в сборе. Изменение подхода, которого он, наконец, добился, становится понятным, если вспомнить, что до 1952 года а правилах обращено внимание на совсем другую сторону выездки, например: «Если лошадь на пиаффе не держится абсолютно на месте, а продвигается вперед, хотя бы на несколько сантиметров на каждом шагу, такое пиаффе не может оцениваться выше удовлетворительного, даже если его ритм хорошо выражен, регулярен и блестящ».
Успех старой немецкой школы, видимо, немало зависел от хорошей пропаганды и совместимости с современным мировоззрением.
Последнее новшество выездки — отрицание «абсолютной поднятости переда» — «абсолютного сбора», «абсолютного подчинения». Все эти качества должны зависеть от степени выезженности лошади, от ее экстерьера, от аллюра, и следовательно, изменяться и постепенно развиваться. Начинать любым абсолютным требованием неправильно, также неправильно «работать» отдельные части лошади. Вечный спор, с чего начинать выездку, с переда или с зада лошади, автор инструкции 1926 года Гейдебрех решает так: «Правильно работающие задние ноги создают проводимость в затылке, это в свою очередь обусловливает дальнейшее развитие движения задних ног».
Единственной мерой всех истин выездки остается лошадь. Всадник должен считаться с ней и преобразовывать себя, может, больше, чем ее. Требовательность к всаднику возросла до крайности среди главных преподавателей кавалерийских школ до первой мировой войны. В защите лошади от неумелых и грубых всадников такие преподаватели видели одну из своих главных задач.
«Искусство верховой езды не состоит в подчинении врага, а в обучении и физическом формировании доверяющего ученика, телом которого всадник при помощи анатомически правильно подобранных упражнений так завладевает, что, если добровольное подчинение лошади, наконец, кончается, она уже физически не может сопротивляться», — писал Монтетон.
Кроме огромного числа теоретиков, авторитет старой немецкой школы создали некоторые талантливые практики. Для современной выездки много сделал Отто Лерке, который подчеркнул еще одну важную черту этой школы: «Критерием настоящего искусства выездки должно быть то, как лошади учителя двигаются под его учениками — дешевые виртуозы, которые умеют преодолевать трудности и иногда показывать хорошие результаты в очень короткий срок, не готовят лошадей, доверяющих другим всадникам». Он сам готовил множество прекрасных всадников и лошадей — Кроноса и Абисинта (1 и 2 места на Олимпиаде 1936 года), Адулара (3 место на Олимпиаде 1956 года), Африку, Хрониста и еще нескольких олимпийских лошадей. Он любил подчеркнуть, что его лошади ходят хорошо под любым достаточно обученным всадником, считал большим достижением кадриль в манеже Ганномерской школы в 1929 году. Его лучшим учеником стал известный тренер и берейтор Вилли Шульхейз, которого он обучил на знаменитом Кроносе.
Заслуги Шульхейза в подготовке всадников и лошадей не только для ФРГ, но и для ГДР, Канады и других стран общеизвестны. Современником Лерке был Ричард Вэтьен, который написал один из лучших учебников высшей школы.
Представители старой немецкой школы считают свои методы золотой серединой между двумя крайностями — с одной стороны Джеймса Филлиса, с другой — Пауля Плинцера. Плинцера упрекают в изменении и искажении учения своего учителя Штейнбрехта, в неестественных требованиях к лошади, в особом внимании к легкости повода за счет хода. Филлиса ценят больше!, так как он понял сбор в общем правильно и был несомненно лично исключительно талантливым всадником. Но его систему решительно отвергают, когда речь заходит о его понимании свободной осанки лошади. В ней видят противоположную крайность.
Школа выездки ФРГ, несомненно, самая влиятельная в современном конном спорте. Требования ФЕИ все больше соответствуют ее принципам. В последнее время другие методы редко дают шансы на большой международный успех. Изучение системы этой школы стало везде необходимостью. Но немцы из ФРГ сами иногда признают, что в артистичности и в достижении тонкой гармонии спортсмена и лошади им приходится учиться у французских и советских всадников.
Р. КОЛЛОМ
Русская школа верховой езды.
"Ломать не строить - дурное дело не хитрое"
До 1917 года на Европейском континенте существовали австрийская, немецкая, английская, испанская, итальянская и французская, но также еще и русская школы верховой езды. Сегодня же, через десятки лет после "великого перелома", понятия "русская школа верховой езды" практически не существует. Но ведь она была - русская школа! А что же сегодня? С середины 50-х годов суть и дух русской школы верховой езды начали вытесняться, а сегодня практически уже вытеснены смесью приемов, бездумно выхваченных из европейских школ, в основном из австро-германской. Эта книга написана для тех, кому все еще не безразличны традиции старой русской школы верховой езды, кому интересны основы методики ее преподавания как науки и искусства, каковые и составляют "сердце" каждой национальной школы. Все многолетнее обучение лошади и всадника по русской школе было направлено на доведение верховой езды до высот искусства, и искусства именно боевого, когда всадник и его лошадь суть два товарища, неделимое целое, где гибель одного очень часто влекла за собой неизбежную смерть второго. Применяемые методики старой школы были направлены на выработку органичной, естественной привычки к длительной работе лошади и человека на разнообразнейших открытых (вне манежа) местностях, что было необходимо для охоты, войны и долгих передвижений. Этот тандем (лошадь и ездок, пока еще не ставший всадником) обучался длительной работе на пересеченной местности с преодолением естественных препятствий, в изобилии созданных природой и совершенно неожиданно возникающих перед человеком на охоте и в бою. Самой природой лошадь изначально не приспособлена преодолевать высоту "двухэтажного дома". В природе и так наличествует достаточно ненадуманных, естественных препятствий: засеки, канавы, телеги, рвы, плетни, заборы, кусты, каменные изгороди, мостики, калитки, лесные завалы, обрывистые берега рек и оврагов, болотца, кочковатые лужайки и т.п. В русской школе основной целью было обучение и воспитание лошади - крэка и всадника из ездока. В человеке вырабатывалось такое умение управлять лошадью в сложнейших и быстро меняющихся условиях, которое давало ему возможность не только самому выйти живым из кровавой "каши", но и сберечь своего боевого друга. Русская школа предполагала бережную длительную подготовку лошади к работе в интересах человека, аккуратно, неторопливо и исподволь ведущую от простого к сложному, от сложного к сложнейшему.
За годы тщательной и вдумчивой работы, полностью исключавшей форсированные методы, а тем более грубость, хамство и ненависть тренера к воспитаннику, русская школа вырабатывала в ездоке раскованную, естественную, удобно - рациональную посадку в седле и "мягкие" методы управления лошадью, которые позволяли довести уровень езды до совершенства. Годами во всаднике воспитывалось бережное, уважительное, трепетное отношение к лошади как к своему товарищу, а не как к инструменту для быстрого достижения своей цели. Русская школа культивировала в человеке заботливое и ласковое обращение с этим изумительным по своей красоте животным, и вся работа по канонам этой школы зиждилась на терпении, внимании и добре - в противовес, например, принципам ускоренной, а отсюда излишне грубой и "тяжелой" работе немецкой школы. По русской школе, не допускалось орать на лошадь, не допускалось грубых, крайне болезненных рывков поводьями и даже кордой; категорически не допускалось избиения, порки лошади, что сегодня, к сожалению, стало не просто допустимыми, а крайне распространенными и широко практикуемыми приемами в обращении с лошадью. И вот результаты забвения основных канонов русской школы верховой езды: - масса дурноезжих лошадей, тугоуздых, с сорванной нервной системой, не дорабатывающих и не доживающих своего естественного срока жизни; - чрезмерно большое количество ездоков, бравирующих, а часто и гордящихся своим жестким, грубым, переходящим в жестокость обращением с лошадью; - тренировки со спортсменами ведутся по каким - то таким странным методикам, что в результате на общероссийских соревнованиях по конкуру, по оценкам профессионалов уровня "крэк", "чисто" не едет ни один, а на соревнованиях по выездке - это по высшей - то школе верховой езды - ездок "заваливает" лошадь и падает вместе с ней; - занятия с любителями ведутся на таком уровне, что люди считают естественным обходить лошадь сзади и поощрительно охлопывать ее по крупу, что езда в кроссовках и ботиночках с еле видимым каблучком и со "взятым" стременем стала повсеместной нормой, а посыл лошади шенкелем и хлыстом и ее наказание хлыстом во всех случаях осуществляется куда? Совершенно верно - по животу животного. Конечно, там места много, промахнуться трудно; - но самое, конечно, страшное, что из-за безразличия администрации, тренеров и собственной безграмотности тяжко травмируются и даже гибнут люди, а причины произошедшего даже не анализируются, не говоря уже о чем-то более серьезном. Но что же случилось со всеми нами, с людьми, гордо называющими себя "конники" и снисходительно иронизирующими над теми, кто морщит нос от запахов конского пота и навоза и кто с недоумением и непониманием смотрит на этих "ненормальных лошадников"? Давайте еще раз все вместе оглянемся в совсем близкое наше прошлое и попробуем рассмотреть, что было "до" и что стало "после". Тогда мы сможем понять, что же "сейчас" и куда "потом". У России, слава Богу, богатая многовековая история. Русская школа верховой езды, ее духовные традиции и методики воспитания всадника и лошади складывались столетиями.
Весь конный спорт России вышел из армии и культивировался наиболее интеллигентными, знающими свое дело, очень грамотными офицерами. Такие авторы, как И. Бобинский, П.Н. Краснов, С.П. Урусов, и многие другие оставили после себя богатейший методический материал в виде книг, пособий и наставлений. Большую лепту в обобщение всех этих методик и стандартизацию приемов русской школы верховой езды, а также устава русской кавалерии внес Д.Филлис, работавший в России с 1896-го по 1912 г. С 1898 г. он был старшим учителем верховой езды в Николаевской офицерской кавалерийской школе г.Санкт-Петербурга - всеми признанной академии кавалеристов. До 1954 г. в России было 5 кавалерийских училищ. На базе Николаевской школы в советское время была создана 1-я Кавалерийская школа, ставшая затем Высшими Краснознаменными курсами усовершенствования командного состава кавалерии (г. Новочеркасск), преобразованными впоследствии в КВОКШ - Краснознаменную высшую офицерскую кавалерийскую школу (Москва). До 1941 г. специалистов по конному спорту так-же готовили Центральный институт физкультуры (Москва), кавалерийские школы ОСОАВИАХИМа и Высшая школа тренеров (до 1950 г.).
Поражение неподготовленной (по причине неоправданной резкой смены состава) русской команды на XV Олимпийских играх 1952 г. (Финляндия) и победа (в большинстве видов) конной команды Германии привели к тому, что в СССР началось уничтожение русской школы, получившее в среде конников название "месть олимпийцам". В 1955 г. в СССР были распущены все кавалерийские училища, в том числе и КВОКШ. В это же время во всех остальных странах мира на базе бывших офицерских кавалерийских училищ создавались учебно-методические центры, благодаря чему Австрия, Англия, Германия, Испания, Италия, Финляндия, Франция и даже США свои национальные школы сохранили. Итак, год 1955-й можно считать годом начала целенаправленного уничтожения русской школы верховой езды как национальной школы одного из древнейших видов боевого искусства. Победа олимпийской команды Германии в Хельсинки "возвела" немецких конников на пьедестал "законодателей мод" в верховой езде чуть ли не по всему миру. В России почти все опытнейшие офицеры-конники, преподаватели кавалерийских училищ, были в приказном порядке отправлены прямиком на пенсию - "распалась связь времен"! Один росчерк пера привел к тому, что учить стало некому, и началось слепое, поверхностное подражание школе немецкой как самой "передовой". Авторы этой книги полностью разделяют мнение старых мастеров: австрийская, а затем и немецкая школы верховой езды изначально были грубыми, жесткими до жестокости в обращении с лошадью и всадником и "тяжелыми" по стилю. В основе методик этих школ в большинстве случаев лежит не тонкая выездка, а дрессура лошади утяжеленного типа под "пса-рыцаря", корни выведения которой, как и зарождение основ методик работы с ней, уходят в эпоху средневековья. В корне отличная по методике, старая русская школа верховой езды предполагала добрую, внимательную, кропотливую, постепенную, то есть "скучную" работу по подготовке, взращиванию как строевой, так и спортивной лошади. На это уходило до трех-четырех лет ежедневного труда. В настоящее время состояние конного дела в России характеризуется полным отсутствием какой бы то ни было школы вообще. При сохранении сегодняшних тенденций через десять-пятнадцать лет по русской школе работать будет просто некому, а говорить о ней если и будут, то только в прошедшем времени.
глава из книги "О русской школе верховой езды"
Г.Л. Рыбина и Н.Г. Свешникова – Грустная